В замок, куда не мог пробраться могучий воин, легко могла войти красивая женщина. История знает много случаев, когда ледяное сердце воина растапливала смазливая мордашка, улыбка, кивок головы или пожатье руки красавицы. Ниндзя учли эту особенность мужской психологии и канонизировали искусство использования женщин-шпионов - куноити-но дзюцу.

В средневековой Японии странствующие монахи, к которым можно отнести комусо, сюккэ и ямабуси, равно как и бродячие артисты - хокаси, саругакуси - и торговцы были самым обычным явлением и ни у кого не вызывали подозрения. Несмотря на обилие застав, постов, границ между феодальными княжествами все они имели возможность почти беспрепятственно перемещаться по стране, причем для подтверждения своей принадлежности к "свободному люду" им было достаточно продемонстрировать свои профессиональные познания - прочитать буддийскую сутру или заклинания, показать какой-нибудь фокус, "прокрутить" несколько сальто, продемонстрировать свое знание торговой конъюнктуры.

Работа по созданию шпионской сети не ограничивалась лишь засылкой агентов. Ннндзя стремились сделать своими осведомителями местных жителей и чиновников на службе у вражеского даймё, по Сунь-цзы, соответственно, "местные" и "внутренние" шпионы. Методы их вербовки были разработаны еще до н.э. в Китае. Например комментатор Сунь-цзы Ду Му дает следующие рекомендации: "Среди чиновников противника есть люди умные, но потерявшие должность; есть люди провинившиеся в чем-либо и подвергшиеся за это наказаниям: есть любимцы, жадные до богатства; есть люди, поставленные на низшие должности; есть люди, не выполнившие возложенных на них поручений;

Вертикальная структура позволяла предводителям достаточно эффективно руководить своими организациями, однако она не обеспечивала самого главного - сбора информации в масштабах всей страны. Для этого организация ниндзя должна была иметь своих агентов во всех важнейших районах. Прецедент создания таких агентурных сетей создал знаменитый полководец Кусуноки Масасигэ, направивший 48 своих синоби для ведения шпионажа в важнейшие города Японии - Киото, Осаку и Кобэ. Однако большою развития это "начинание" не получило, так как содержать большое число агентов на местах могли только крупнейшие объединения ниндзя.

В вертикальном плане в нин-дзюцу мы встречаем систему дзёнин - тюнин - гэнин. Дзёнин - буквально "высший (или "главный") ниндзя" - это руководитель агентурной сети. Дзёнин заключал договоры с нанимателями и поддерживал с ними контакт, разрабатывал стратегические планы работы секретной службы, направлял деятельность зачастую мало связанных друг с другом "спецгрупп". Дзёнин был хранителем и воплощением традиции школы (рю) нин-дзюцу, посвященным во все тонкости шпионской работы на всех уровнях и прекрасно осведомленным в политической и военной ситуации.

При Ёсимунэ - восьмом сёгуне династии Токугава - основное место в системе аппарата оммицу стали занимать ниндзя из Нэгоро, оттеснив Ига-моно и Кога-моно на вторые роли. С одной стороны, это объяснялось тем, что они прибыли вместе с Ёсимунэ из его вотчинной провинции Кии, а с другой - тем разочарованием, которое у нового сёгуна вызвало качество подготовки наследников ниндзя из Ига и Кога.

Как уже говорилось, ниндзя из Ига разбрелись по всей стране Восходящего солнца. И где только их не было! Ведь уже начиная с конца XV века, группами по 30-50 человек они стали покидать родную провинцию и наниматься на службу к враждующим даймё. Восстание в Ига годов Тэнсё подобно взрыву разметало их во все стороны. Именно в это время на службе у Маэды Тосииэ появился отряд в 50 ниндзя из Ига, которые несколько позже создали самостоятельную школу нин-дзюцу Этидзэн-рю. Точно также после того, как к князю Фукусиме Масанори прибились несколько десятков беглецов из Ига, возникла школа нин-дзюцу Фукусима-рю.

В XVII веке многи даймё - отчасти в подражание бакуфу, отчасти для борьбы с его тайными агентами - стали создавать аналогичные службы оммицу. И надо отметить, что центральное правительство этому никак не препятствовало, тем более что по "Уложению о военной службе" ("Гунъяку ситэй"), принятому в 1651 году, всем даймё предписывалось содержать определенное количество синоби на случай войны.

Начиная с эпохи Канъэй (1624-1644) наметилась новая тенденция в развитии секретной службы оммицу. К этому времени ситуация в стране в значительной степени стабилизировалась, и период опасливого отношения к потенциальным мятежникам-даймё ушел в прошлое. Тайные агенты все меньше и меньше использовались для слежки за князьями и их вассалами, и в целом их численность резко сократилась. Однако система секретной агентуры не разрушилась окончательно, хотя и претерпела коренные изменения.

Воинам из Ига-гуми кроме работы тайных агентов была доверена охрана самого сёгуна. Существовало несколько групп ниндзя из Ига-гуми: акиясики-бан - "сторожа нежилых усадеб", о-хироясики-бан - "сторожа главных усадеб", сёфусин-гата - "служащие мелкого ремонта усадьбы", ямадзато-кэйби - "охрана горных деревень" и т.д. О-хироясики Ига-моно охраняли вход во внутренние покои сёгуна. Интересно, что пост охраны в прихожей даже получил название "Игя-цумэдокоро" - "Пост службы Ига".

Для надзора за деятельностью всех слоев населения и, в первую очередь, за тодзама-даймё, была создана мощная система сыска и тайной полиции. Особое место в ней занимали особые чиновники, называвшиеся "мэцукэ" - "цепляющиеся к глазам". Деятельность мэцукэ была направлена на выявление нарушений интересов сёгуна. Будучи независимыми от должностных лиц, мэцукэ осуществляли тайную и явную слежку за служилым самурайством центрального и местного аппарата, и всеми даймё.